Сорок уроков русского языка. Урок 14.  Вожделение

      Нам Дар Речи напоминает древнюю сокровищницу, куда все предыдущие поколения вкладывали самое драгоценное, что смогли приобрести или создать, сотворить в течение своей жизни. И сравнения здесь приходят те же самые, касаемые ювелирного искусства. Мы сегодня как-то очень уж легко, безответственно рассуждаем о ценностях, нравах и вкусах наших далеких пращуров, хотя признаем и даже преклоняемся перед деянием рук их и разума, приходим в немой восторг, когда что-либо поражает воображение. Например, изготовленные неведомым образом украшения, то есть когда мы сталкиваемся с их таинственными технологиями. А язык, на котором думаем, говорим, с помощью которого получаем знания, изобретаем эти же технологии, остается как бы и не у дел. Высшая ценность, сотворенная промыслом богов, величайшее из сокровищ не на устах — валяется под ногами, как презренный металл у Робинзона Крузо. Потому что слишком богатые, имея Дар Речи с неисчислимым запасом слов, вот и сорим, как загулявший приискатель, щеголяя в бархатных портянках. А на устах всего-то полторы тысячи слов, половина из которых жаргонизмы.


     О времена, о нравы...
     В русском языке есть неистираемые, платиновые слова, которые не боятся великого множества уст и времени, несмотря на универсальность, несут в себе первозданный энергетический заряд. По крайней мере, наши чувства и разум на них реагируют соответственно, выхватывая магию — источаемый свет, как в слове любовь. Однако сияние это слишком рассеянное от вездесущности слова; оно как солнце в пасмурную погоду, укрытое мощной многоярусной облачностью. Мы же знаем, что спасительная наша звезда не угасла, но тучи мешают, и живем с сознанием, что светило все-таки есть.

 
     И только когда к нам приходит любовь земная, между мужчиной и женщиной, мы не мысленно, а зримо ощущаем ее слепящую яркость. И сразу же понимаем, кто он такой, Ярила, способный встряхнуть, взбудоражить, наполнить светом и блеском все — от травы-муравы, деревьев, пашен до души человеческой. Он не бог солнца, как многим кажется (и даже мудрому автору «Снегурочки»); он дух солнца, способный проникнуть всюду, даже в нашу кровь, и мы говорим «разъярилась кровь»; он вливается в наши сердца и разум, в мысли и дела.


     Понятие «дух» совершенно истерлось в нашем представлении и воспринимается как нечто архаичное, примитивное, относящееся к верованиям «первобытных» людей, которые, мол, жили в страхе перед силами природы, еще не знали бога, не имели представления об устройстве мира и поклонялись всяким глупостям. Произошло это под влиянием «передовой» научной мысли, особенно в области философии, которая упорно втолковывала нам истину, что мир развивается от простого к сложному. Мало кто из этих мыслителей задумывался, отчего столь низкий примитивизм неожиданно сочетается с иными проявлениями высочайшей культуры, как-то Дар Речи? Язык, вобравший в себя все представления о мире и мироздании, коими мы пользуемся до сей поры. Или почему соседствуют изящные ювелирные изделия с мамонтовыми костями?


     А пращуры наши вовсе не боялись сил природы, ибо сами ощущали себя частью ее и рассматривали дух   как энергию, источаемую природными явлениями и объектами, мало того, умели управлять этими стихиями. Потом человечеству потребуются десятки тысячелетий, чтобы изобрести подъемный кран, цемент, понять процесс фотосинтеза, происхождение магнитного поля Земли, солнечного ветра и прочих «чудес». Тема души и духа будет рассмотрена на отдельном уроке, а сейчас нам необходимо понимание духа — энергии для того, чтобы определиться, кто же такой, этот Ярила, коль способен пробуждать не только силы природы, например процесс вегетации, но и наши чувства.


     Ярила бесплотен, но вполне осязаем, как энергия, и наши пращуры, не ведая такого слова, точно вложили его смысл в имя духа. И, не лишенные еще поэтического восприятия мира, представляли его в виде обнаженного юноши, скачущего на белом коне. Именно Ярила вселяет в нас чувство, которое блистает еще ярче его, — вожделение.

 
     Вожделение — это передаваемая энергия.  
     Если любовь несет в себе семя света ЛЮ, то вожделение — слово-мантра. Даже его мысленное многократное произношение вызывает тонкие вибрации, способные проходить сквозь магнитное поле Земли на огромные расстояния. И вот тут должен предупредить тех, кто тотчас захочет эксперимента: во-первых, для этого потребуется тренировка, полное сосредоточение и способность абстрагироваться—уйти в себя. Во-вторых, и это самое главное, передаваться будет не само гудящее слово «вожделение», а объект вожделения. На Востоке есть пословица «Сколько ни говори халва, во рту сладко не будет». Само вожделение — пустой конверт с адресом, в который нужно вложить содержание. Это вибрационная упаковка, переносящая информацию, отформатированную в виде духа — энергии. У любящих друг друга мужчины и женщины взаимообмен мыслями и желаниями происходит спонтанно и непреднамеренно: если сами того не испытали, спросите у своих друзей. Подобные чудеса случались у каждой пары, между коими возникало свое чувственное магнитное поле, этакие провода, по которым и бежит незримая энергия.


     Но мы не станем заниматься соцопросом, а обратимся к вечному «Слову о полку Игореве». К той сцене, где Ярославна рано плачет в Путивле на забрале, аркучи, обращаясь к духам сил природы: «О ветре, ветрило! Чему, господине, насильно вееши?.. О Днепре Словутицю! ...Възлелей, господине, мою ладу къ мне, а быхъ не слала къ нему слезъна море рано... Светлое и тресветлое сълнце! Всемъ тепло и красно еси: чему, господине, простре горячюю свою лучю на ладе вой?». В этом смысл вожделений Ярославны, и созданные ею энергетические вибрации достигают слуха и чувств Игоря. Поэтому он выходит перед утром в чисто поле и вопрошает: «Что ми шумить, что ми звенить — далече рано предъ зорями?».


     Это же самый обыкновенный сеанс связи.
     Дар Речи законсервировал эту форму общения в виде неосязаемой магии слова, и хотя наше материалистическое сознание исключает его, тем паче наука, однако ничто не может отменить или заменить любовь. Это единственное чувство среди многих человеческих чувств, которое само суть Дар Божий. А у таких вещих явлений все особое, автономное, независимое, в том числе и средства связи. У любви даже язык свой, уникальный и неповторимый, понятный всем языкам мира и не требующий перевода! Вы же заметили, люди с любящими сердцами могут болтать о чем угодно, на совершенно разных и самых диковинных диалектах, объясняться знаками-мудрами или просто переглядываться и все равно поймут друг друга. То есть общение идет на совершенно ином уровне.


     Тут и ученые согласны, ибо сами через это проходили и допускают, что подобное возможно, только объяснить толком не могут. Философы, например, формулируют так: «Любовь — универсалия культуры субъектного ряда, фиксирующая в своем содержании глубокое индивидуально-избирательное интимное чувство, векторно направленное на свой предмет и объективирующееся в самодостаточном стремлении к нему». Вот это уже неперводимая игра слов: если даже произносить их со страстным предыханием, на чувствах, с высоким актерским профессионализмом, ваша возлюбленная сбежит, решив, что связалась с шизофреником. Поэтому современная жизнь произвела сокращение до двух слов, любовь — секс.


     А чувство любви и является ключом, отпирающим ларец вожделений. Когда мы влюбляемся глубоко и искренне, то всегда непроизвольно обращаемся к слову, вдруг ни с того, ни с сего начинаем писать стихи, сочинять письма к любимой, подбирая особые обороты, да и просто, мысленно разговаривая с возлюбленной, рождаем в сознании совершенно иной, непривычный язык. Придумываем ей (ему) особое имя, как некий тайный пароль. Правда, теперь чаще появляются лапушки, зайки, рыбки, киски — детский зоопарк какой-то, но это уже от примитивности нашего лексикона и, соответственно, воображения. Еще недавно были лады, свет очей моих, государыни, души-девицы — имена, насыщенные вожделением. Мы стремимся перевоплотить чувства и мысли в словесную форму, поскольку интуитивно ощущаем, что именно там находится этот ключ. Примерно по такому же принципу существует и вибрационная связь с детьми и родителями, к которым мы испытываем искреннее чувство любви.


     Вредна только вожделенная любовь к богу, ибо она рождает не мудрость и свет, а религиозный фанатизм.
     Но давайте попробуем проникнуть в мир, который создает слово «вожделение». Как и во всякой сокровищнице, в Даре Речи всегда пыльно, и не потому, что там не убирают или не заходят вовсе, держа под запорами двери, а потому, что пыль вездесугца. И особенно много ее там, где даже воздуха нет, — в космосе, например, где человек появился всего каких-то полвека назад. Все наши словари в один голос твердят: вожделение — это страстное желание, влечение, в большей степени сексуальное. Дескать, от глагола вожделеть, якобы заимствованного из церковно-славянского. Я оставляю вопрос на совести исследователей, как язык может заимствовать у самого себя, из собственного корня (дикий побег что ли?), — это отдельная статья. Скорее всего, подобное толкование пошло из-за неточности в переводе Евангелия от Матфея, где говорится, мол, если кто посмотрел на жену с вожделением, уже прелюбодействовал с ней. Текст переводился многократно, причем с неродственных языков, например с арамейского на латынь или греческий, и в каждом слово получало свой аналог, иную расцветку. Когда же появился его перевод на старославянский (церковно-славянский), оно уже обросло неточностями, приблизительностью, как потопленный в словесном море корабль. Невозможно провести слово через многие языки и сохранить в нем истинное значение. С этим соглашаются далее «германизированные» лингвисты.


     Ни в одном языке мира, кроме славянского, нет точного аналога слова «вожделение». Если кто найдет, честь ему и хвала.


     И, самое главное, в слове «вожделение» («вожделеть») нет ни единого знака, указывающего на его страстно-сексуальный, неотвратимо влекущий смысл. А так, чтобы не было даже следов былого значения, в Даре Речи не бывает. К половой близости оно вообще не имеет отношения. Стали обиходными, повседневными словами как раз те, что означают секс и физиологические ощущения при этом: удовлетворение (повиновение воле уда, инстинкту соития), приятно (женский оргазм), удовольствие (воля уда, мужской оргазм). И мы произносим их, даже не задумываясь о глубинном смысле, в общем-то лежащем на поверхности, при этом не смущаемся. Зато мы придумали стыдливое прикрытие секса и, когда говорим о нем, заключаем в пустую оболочку типа «это самое». Теперь утверждают, в СССР «этого самого» не было, но даже стареющий Брежнев любил слово «удовлетворение», часто применял в речах, правда выговаривал плохо. И у наших пращуров было, иначе бы не расплодились, заселив невероятные просторы двух континентов. Но секс на Руси никогда не был синонимом слова «любовь», как сейчас, и уж тем более «вожделение».


     Но все по порядку.
     Хотелось бы еще раз заострить внимание на удивительных тонкостях русского языка, уловить которые трудно даже опытному глазу и уху. Есть слово «возделывание» («возделать»), применимое исключительно к пашне, ниве. Попробуйте подставить его к любому другому предмету, который следует привести в надлежащий, благополучный вид, обработать до приемлемого состояния, наделить высшими качествами — будет несуразица. Приготовить к употреблению, придать необходимую форму и содержание, то есть возделать можно только землю. Синоним — воскресить, то есть возжечь жизненные силы, плодородие, о чем и говорит знак «3», знак огня, но земного,   принятого от солнца. (Но слово «воскрешение» имеет более универсальный смысл.) Однако без рук пахаря-аратая, не способного гореть и давать жизнь семени. Знания наших пращуров о Земле и ее взаимодействии с Солнцем потрясающие. Вообще знак-звук «3», а еще в совокупности с А (АЗ) — это такое же зажигающее начало, придающее слову искру, огненное семя, как и РАЗ. Слово зараза появилось во времена гонения крамольников. Вслушайтесь в это говорящее звучание! Заразить — возжечь земной огонь бога Раза. РАЗ — огонь божественный, освещающий, наполняющий пламенем любое слово и дело, ЗА — отраженный, и применяется исключительно для дел земных. Человек, люд, получивший свет и огонь прави, воплощает его в яви, поэтому мы и внуки Даждьбожьи, то есть по образу и подобию деда своего способны зажигать жизнь во всем, к чему ни прикоснемся.


     И любовь заразна, не зря несет начальный слогокорень, означающий божественный отраженный свет. Философы, определяющие смысл этого слова, могли не изощряться в словоблудии (так на Руси называли эту науку), написать коротко и доходчиво — заразное заболевание разума...


     Разве нет? Разве сейчас у матерей не отнимают детей, вменяя в вину излишнюю любовь к чаду своему? Поэтому и любовь — секс. Товарно-де- нежный принцип существования уже оцифровал отношения между мужским и женским началами. Теперь в дело вступила ювенальная юстиция, созданная для того, чтобы давить, выжигать дикие побеги любви между детьми и родителями. Так ему, безумному миру, проще, дешевле сводить все и даже чувства к обезличенному продукту потребления, открывается возможность продавать его с одним лейблом по всему миру. Слышите отзвук идей коммунарского прошлого? Когда женщины были общие, дети общие, потому воспитанные в специальных приютах.


     Нет, они, эти идеи, еще долго будут витать в нашем пространстве, иное дело — всякий раз рядиться в новые, неузнаваемые одежды...


     Но от утопических пристрастий сильных мира сего вернемся к земным чувствам, к вожделению. Как и в слове «возделать», здесь ясно слышимо две детали: ВО, как путь проникновения, как дверь в сокровищницу (Воображение — вход в образ, но соображение — совокупление с образом), и известный нам знак небесного огня «Ж». Однако делить и делать — совершенно разные слова, несмотря на созвучие. В выражении «вожделенное счастье» слово «делить» прорисовывается совершенно четко, подкрепляясь еще и счастьем,   которое само суть часть поделенного. То есть человеку досталась некая заветная, страстно желаемая доля   далеко не обязательно сексуального характера. Мы же испытываем это ощущение от многих вещей и явлений, не связанных с личной жизнью, поэтому уточняем: семейное счастье, охотничье счастье (удача), ратное счастье (жив остался) и т.д. Но все они могут быть вожделенными.

 
     Столь широкое, но слепое его использование говорит о глубокой древности возникновения слова, покрытого слоем пыли многих тысячелетий. И относится оно явно к ритуальному кругу слов, вероятно, возникших при оледенении континента и переселении праславян в более теплые области. Хранитель и носитель огня, князь, после долгого перехода раздавал угольки родам своего племени, дабы возжечь костры, вырвать из полного мрака «конца света» хотя бы малую толику освещенного пространства и тем самым дать соплеменникам надежду, ощущение земного пространства, привести в чувство вестибулярный аппарат. Кто испытал на себе, что значит множество дней и ночей двигаться в полной темноте, наощупь, тот испытал чувство полной пространственной дезориентации. И лишь свет, зажженный хотя бы на минуту, словно возвращает человека на землю, ставит его с головы на ноги.


     А еще надо было обсушиться, обогреться, приготовить пищу и хотя бы на несколько часов уснуть возле тлеющих головней. Огонь поистине был вожделенным!


     Не исключено, по тем или иным причинам люди утрачивали огонь, что было равнозначно гибели, в лучшем случае, массовому безумству, помрачению разума, что происходит чаще всего в кромешной тьме. И, как следствие, стремительная деградация, утрата знаний, навыков, опыта, одичание. Люди, несущие отраженный свет, могли стать невеждами, нелюдями. Те, кто сохранял рассудок и в такой ситуации, искали себе нового, светлейшего князя, отсюда и обычай призывать на княжение представителей иных родственных племен. Проще говоря, просить огня на разживу. Возможно, князья одновременно являлись и вежливыми жрецами, способными получать божественный огонь, как высшее благо.

 
     Со временем огонь стал священным, а сам процесс его деления перешел в разряд обрядового действа, не утратив своего значения до нашего времени. Я еще помню, в 50-х годах из-за экономии спичек по утрам ждали, из чьей трубы вперед всех пойдет дым, и бежали туда с горшками за угольями на разживу. Само слово разживить можно не дополнять пояснением «огонь»: в нем уже заключен этот смысл. Это всего лишь бытовой пример, а другой, когда по домам разносят горящие свечи из церкви, дабы затеплить дома лампадку неугасимую. Тут уместно вспомнить о том вожделенном огне, который называют благодатным. Сразу же следует отметить, снисходит он только в присутствии православных священников, а сам обряд его получения содержится в великой тайне.


     Итак, вожделение — это обряд наделения благодатным огнем, ниспосланным правью, это получение счастья и радости, то есть особого энергетического поля, имеющего тайные пока физические величины. Дар Речи великолепно сохранил память об этом, освящая, «заражая» слова знаками огня «ЗА», «РАЗ»...   устанете перечислять их количество, одухотворенное соответствующими «приставками». Язык от них искрится, блистает, как звезды, отраженные в зарябленном зеркале воды...

  • Юморашка в социальной сети Вконтакт

umorashka@gmail.com

ул. Воздвиженка, 3/5, Москва, 119019

© 2016 - 2019 г. by  Umorashka.ru

тел: +7 966 337 52 50 с 9 до 19 часов